Парацельс

Материал из Новая медицинская энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Парацельс, знаменитый философ и врач XVI века, это Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст из Гогенгейма, известный как удивительный, загадочный, сложный и, на первый взгляд, противоречивый человек.

Одни считали Парацельца пьяницей и буяном, другие — женоненавистником, третьи его боялись из-за ясного ума и острого языка, четвертые считали его чудотворцем и магом.

Парацельс был истинным сыном эпохи Возрождения. Он столь же велик и сложен для нашего понимания, как и это время. Он был одним из тех, кого мы сегодня называем людьми — Титанами, творцами новой эпохи и новой культуры.

Из биографии Парацельса

Парацельс родился в 1493 г. близ деревушки Мария-Айнзидельн, недалеко от Цюриха. Его отец, Вильгельм Бомбаст из Гогенгейма, был одним из потомков старинного и славного рода Бомбастов, чьей древней резиденцией служил замок Гогенгейм около деревни Плиннинген вблизи Штутгарта в Вюртемберге. Он был родственником гроссмейстера ордена рыцарей св. Иоанна, чье имя было Георг Бомбаст Гогенгеймский. Вильгельм Бомбаст был известен как врач. Теофраст, единственный ребенок от брака с сестрой-хозяйкой из лечебницы местного аббатства. Можно упомянуть, что Парацельс был прозван Helvetius Eremita по месту своего рождения; кроме того, впоследствии его иногда называли Germanus (германец), Suevus (свев) и Arpinus (арпинец).

В юности отец Парацельса обучал его хирургии и терапии, прочим наукам. Отец был ему и другом и наставником. Продолжил учебу он у монахов монастыря св. Андрея, под руководством епископов Эберхарда Баумгартнера, Матиаса Шейдтаи Матиаса Шахта. В 16 лет его отправили на учебу в университет Базеля. После этого его обучал знаменитый Иоганн Тритемий из Шпангейма (1461—1516), настоятель монастыря св. Иакова в Вюрцбурге.

Позднее Парацельс много путешествовал. Он побывал в Германии, Италии, Франции, Нидерландах, Дании, Швеции и России; считают, что он даже посетил Индию, когда был пленен татарами и доставлен к хану, сына которого впоследствии сопровождал в Константинополь. Любой читатель трудов Парацельса, знакомый с недавними откровениями восточных адептов, не может не заметить сходства этих систем, которые во многих отношениях почти идентичны. Поэтому вполне возможно, что во время пребывания Парацельса в татарском плену восточные учителя оккультизма открыли ему свое тайное учение. Вероятно, Парацельс оставался у татар с 1513 по 1521 г., так как, по свидетельству Ван Гельмонта, он прибыл в Константинополь именно в 1521 году и получил там Философский камень. Адептом, от которого Парацельс получил этот камень, был некий Соломон Трисмозин, или Пфайфер, соотечественник Парацельса. Говорится, что этот Трисмозин обладал также универсальной панацеей; утверждают, что в конце XVII века он был еще жив: его видел какой-то французский путешественник.

Парацельс посетил и Италию, где служил военным хирургом в имперской армии. В своих странствиях он собрал много полезных сведений, причем не только от врачей и хирургов: он черпал знания и от великих, и от малых, у ученых и среди простонародья; его можно было встретить в компании погонщиков скота или бродяг, на проезжих дорогах и в трактирах, что послужило поводом для жестоких упреков и поношений, которыми в своей ограниченности осыпали его враги. Проведя в скитаниях десять лет, то применяя на практике свое искусство врача, то преподавая или изучая, по обычаю тех времен, алхимию и магию, в возрасте тридцати двух лет он возвратился обратно в Германию, где вскоре прославился после нескольких удивительных случаев исцеления больных.

В 1525 г. Парацельс отправился в Базель, а в 1527 г., по рекомендации Оксколампадия, городской совет назначил его профессором физики, медицины и хирургии, положив высокое жалование. Его лекции, в отличие от выступлений коллег, не были простым повторением мнений Галена, Гиппократа и Авиценны, изложение которых являлось единственным занятием профессоров медицины того времени. Его учение было действительно его собственным, и он преподавал его невзирая на чужие мнения, заслуживая этим аплодисменты студентов и ужасая своих ортодоксальных коллег тем, что нарушал установленный обычай учить только тому, что можно надежно подкрепить устоявшимися, общепринятыми свидетельствами, независимо от того, было ли это совместимо с разумом и истиной.

Как и следовало ожидать, этим он навлек на себя ненависть всех аптекарей и провизоров, а другие врачи и профессора, завидовавшие его успехам в преподавании медицины и исцелении недугов, присоединились к преследованию. Все эти придирки и нелепые обвинения, возможно, не имели бы серьезных последствий, если бы он не восстановил против себя членов городского совета, резко выступив против крайне несправедливого, по его мнению, решения, вынесенного в пользу некоего каноника Корнелия из Лихтенфельса, которого он ранее спас от смерти, когда от него уже отказались другие врачи, и который повел себя по отношению к Парацельсу очень неблагодарно. Вследствие своего неосторожного шага Парацельс был вынужден тайно и спешно покинуть Базель в июле 1528 г., чтобы избежать нежелательных осложнений.

После этого события Парацельс вновь вернулся к бродячей жизни, останавливаясь в деревенских харчевнях и ночуя на постоялых дворах. В 1528 г. Парацельс приехал в Кольмар, а в 1529 и 1530 гг. посетил Эсслинген и Нюрнберг. Врачи из Нюрнберга называли его как мошенником, шарлатаном. Однако он попросил городской совет доверить ему лечение нескольких пациентов, чьи болезни считались неизлечимыми и излечил их за короткое время. Но этот успех не изменил жизнь Парацельса, которому, казалось, была предначертана судьба скитальца. В 1530 г. мы видим его в Нердлингене, Мюнхене, Регенсбурге, Амберге и Мерано, в 1531 г. — в Халле, а в 1535 — в Цюрихе. После этого он побывал в Мерене, Каринтии, Крайне и в Венгрии и в итоге осел в Зальцбурге, куда был приглашен герцогом Эрнстом, пфальцграфом Баварским. Там Парацельс наконец смог увидеть плоды своих трудов и обрести славу.

Но ему не суждено было долго наслаждаться столь заслуженным покоем: 24 сентября 1541 г. после непродолжительной болезни он умер (в возрасте 48 лет и трех дней) в маленьком номере гостиницы «Белая лошадь», что на набережной, а его тело было похоронено на кладбище св. Себастьяна. Обстоятельства его смерти до сих пор не ясны, но самые последние исследования подтверждают версию его современников, согласно которой Парацельс во время званого обеда подвергся вероломному нападению бандитов, нанятых кем-то из лекарей, его врагов, и в результате падения на камень проломил череп, что спустя несколько дней и привело к смерти.

О трудах Парацельса

Труды Парацельса отличает четкость выражения мысли и краткость. В этом их можно сравнить с работами Гераклита, Пифагора, Фалеса, Гиппократа. Его высказывания лишены двусмысленности, и, если мы последуем обозначенными им путями, в то же самое время продвигаясь вперед вместе с естественными науками, в тех местах, куда он указывал своей волшебной палочкой, мы обнаружим драгоценнейшие сокровища.

Хвастовство не было свойственно Парацельсу — хотя среди врачей того времени оно было вполне обычно. Поскольку Парацельс не упускал случая высмеять невежество «знатоков», толпе, естественно, казалось, будто он считает себя умнее всех остальных. Между тем, он действительно, значительно превосходил в медицинском искусстве всех своих коллег и совершил множество поистине чудесных излечение людей, которых объявили неизлечимыми; этот факт удостоверен Эразмом Роттердамским, самым добросовестным и образованным наблюдателем. Среди таких больных было не менее восемнадцати важных особ, которых до этого безуспешно лечили известнейшие врачи. В тридцать три года Парацельс уже был предметом восхищения народа и профессиональной зависти коллег. Он возбуждал ярость последних еще и тем, что, в отличие от других врачей, многих бедняков лечил бесплатно. Чаще всего наградой за его труд служила неблагодарность; он получал ее везде, не только в домах среднего достатка, но и в богатых, к примеру, в доме графа Филиппа Баденского, чей случай врачи признали безнадежным. Парацельс вылечил графа в короткий срок, но тот проявил удивительную скупость. Мало того, неблагодарность этого вельможи вызвала большую радость в стане врагов Парацельса и дала им прекрасный повод злословить и осмеивать его более, чем когда-либо.

Недоброжелатели особенно подчеркивали что он писал большую часть своих сочинений на немецком языке, а не на латыни, как было принято тогда. Однако, напротив, это было одно из наиболее важных деяний Парацельса, поскольку оно произвело переворот в науке, подобный перевороту, произведенному Лютером в церкви. Он отверг латынь и этот смелый шаг положил начало свободомыслию в науке, и вера в непоколебимость старых авторитетов начала ослабевать. Возможно, Парацельс никогда не приобрел бы своих знаний, если бы позволил своему разуму быть скованным и плененным пустыми формальностями научного образования того времени.

Самим Парацельсом написано немного. Обычно то, что он хотел оставить на бумаге, он диктовал своим ученикам. При его жизни было напечатано очень мало его трудов. Они собраны в семи книгах под названием «De Gradibus et Compositionibus Receptorum et Naturalium» (Basel, 1526), a также в книге «Chirurgia Magna», напечатанной в Ульме в 1536 г. Остальные труды стали известны уже после его смерти. К сожалению, его ученики и последователи, такие, как Адам фон Боденштайн, Александр фон Зухтен, Герхард Дорн, Леонард Турнейсен, Петер Северин, Освальд Кролл, Мельхиор Шеннеман и другие, передавали их в типографию в весьма плачевном виде, так что нередко целые страницы были пропущены, а оставшиеся очень сложно было привести в порядок.

Отдельные труды Парацельса были опубликованы Иеронимом Файерабендом (Hieronymus Feierabend) во Франкфурте, Арнольдом Биркманом (Arnold Byrkmann) в Кельне и Петером Барной (Peter Barna) в Базеле. В то же время появилось большое количество поддельных книг и записей, приписывавшихся Парацельсу. Так, Антипрас Силоран упоминал, что Парацельс написал 35 книг по медицине, 235 по философии, 12 по политике, 7 по математике и 66 по некромантии. Если мы вспомним, что Парацельс занимался литературным трудом только в течение пятнадцати лет, то становится очевидно, что Силоран имел в виду все книги и публикации, которые приписывались Парацельсу.

Джон Хузер, доктор медицины из Гроссглогау, по просьбе архиепископа Кельнского Эрнста внимательно изучил все эти работы. Он кропотливо собирал все сохранившиеся автографы Парацельса и его учеников; приведя их в порядок, в 1589-90 гг. он издал в Кельне полное собрание работ Парацельса.

Учение Парацельса имеет большое сходство с доктриной, которой придерживаются величайшие философы, такие, как Геккель и Дарвин с той лишь разницей, что Парацельс рассматривает постоянную эволюцию форм как необходимое средство выражения постоянно прогрессирующего жизненного духовного принципа, ищущего наивысших способов для своего проявления, в то время как многие наши современные философы рассматривают разумный принцип жизни как несуществующий, а жизнь — просто как проявление химической и физической деятельности мертвой материи, находящейся в непонятном и беспричинном состоянии развития.

Парацельс был гигантом, превзошедшим мыслительными способностями и, что гораздо важнее, духовностью натуры большинство своих современников. Почти две тысячи лет система аристотелевских учений связывала человеческий дух самыми тяжелыми цепями — цепями ментального рабства, и необходимость сбросить унизительное ярмо стала очевидна всем. Независимое исследование, дух изобретательства и творческая сила были изгнаны из научных аудиторий, а студенты философии и медицины школярски повторяли мнения модных авторитетов. Школьные священники были диктаторами в своих школах: философия Аристотеля представляла собой сухое и законченное целое, в котором ничто не подлежало пересмотру или исправлению, и любая попытка независимого духа вдохнуть жизнь в эту гниющую массу расценивалась как ересь, невежество и высокомерие, а тех, кто пытался сделать это, осмеивали и презирали. Ничто новое не допускалось. То, что уже существовало, служило материалом для бесконечных и бесплодных дискуссий и споров между профессорами и докторами. Даже александрийская и римская культуры мало что смогли прибавить, и это немногое было получено поверхностным, эмпирическим путем. Деятельность научных умов сводилась к работе по коллекционированию мнений и к попыткам втиснуть их в рамки теории Аристотеля, а те факты, которые не согласовались с модными теориями, безапелляционно отвергались, как часто бывает и сегодня.

Но пустые фразы, догматизм и слова, не имеющие смысла, — все это не может быть пределом стремления умов, подобных Парацельсу. Он был искателем Истины, а не жонглером научными терминами. Факты были более ценны для него, чем мнения, явления природы несли для него больше смысла, чем книги, полные изощренной софистики, и поэтому он стал представителем новой эры и интеллектуальным центром, привлекшим к себе все умы, ненавидевшие тьму и жаждавшие света.

Примечания

См. также